Preview

Журнал микробиологии, эпидемиологии и иммунобиологии

Расширенный поиск

Определение возможной мишени действия 4,4а-дигидроксантонов в бактериальных клетках

https://doi.org/10.36233/0372-9311-118

Полный текст:

Аннотация

Введение. В настоящее время интенсивно изучаются частично гидрированные производные ксантона — дигидроксантоны (ДК). Они представляют интерес в связи с тем, что обладают антимикробным, противоопухолевым, антиоксидантным действием. Много работ посвящено исследованию цитотоксичности ДК и совсем немного сведений об их антимикробной активности.
В связи с этим актуальным является исследование антимикробной активности и механизма действия новых синтетических производных 4,4а-ДК. В предварительных исследованиях установлено, что 4,4а-ДК активны в отношении грамположительных бактерий и обладают выраженным противостафилококковым действием. Выявлено наиболее активное производное — 5-бром-4,4-диметил-7-хлор-4,4а-ДК (БДХ-ДК).

Цель исследования — определить возможную мишень действия активного производного БДХ-ДК в бактериальных клетках, а также его острую токсичность.
Материалы и методы. Для доказательства воздействия БДХ-ДК на проницаемость цитоплазматической мембраны в бактериальных клетках был использован метод измерения интенсивности поглощения клетками бактерий красителя кристаллического фиолетового. С целью определения влияния БДХ-ДК на процесс синтеза белка было проведено исследование плазмокоагулазной активности Staphylococcus aureus под действием ДК. Для изучения действия БДХ-ДК на бактериальную ДНК использовали метод расщепления плазмидной ДНК. Острую токсичность БДХ-ДК определяли по экспресс-методу В.Б. Прозоровского.

Результаты. БДХ-ДК вызывал повышение проницаемости цитоплазматической мембраны S. aureus, не влиял непосредственно на плазмокоагулазную активность S. aureus и проявлял слабое повреждающее действие на бактериальную ДНК. Соединение индуцировало разрывы в плазмидной ДНК в очень высокой концентрации — 1 мМ, или 384 мкг/мл и выше. БДХ-ДК относится к малотоксичным соединениям (средняя летальная доза при пероральном введении соединения составила 1710 ± 170 мг/кг, при внутрибрюшинном — 116,9 ± 13,3 мг/кг).
Заключение. Впервые были проведены углублённые исследования возможного механизма действия нового синтетического биологически активного соединения из группы 4,4а-ДК — БДХ-ДК. Установлено, что вероятной мишенью действия БДХ-ДК в клетках S. aureus является цитоплазматическая мембрана. БДХ-ДК не влиял на процесс синтеза белка, а именно на активность фермента плазмокоагулазы. Соединение не оказывало выраженного повреждающего действия на бактериальную ДНК. Установлено, что 4,4а-ДК относится к малотоксичным соединениям.

Введение

Ксантоны представляют собой многочисленную группу биологически активных веществ природного происхождения (встречаются у грибов, растений, лишайников) и обладают различными биологическими эффектами (антибактериальным, противогрибковым, противомалярийным, противоопухолевым, противовоспалительным, антиоксидантным, антигистаминным) [1–3].

В настоящее время интенсивно изучаются частично гидрированные производные ксантона — дигидроксантоны (ДК), которые, как и ксантоны, являются вторичными метаболитами растений, грибов и бактерий. Многие производные ДК получают путём химического синтеза. Химически синтезированные производные ДК представляют интерес в связи с тем, что они, как и природные, обладают антимикробным, противоопухолевым, антиоксидантным действием [4][6]. Кроме того, устойчивость бактерий к антимикробным препаратам, получаемым химическим синтезом, развивается, как правило, медленнее, чем к препаратам природного происхождения.

Интерес, вызванный биологическими свойствами ДК, привёл к росту числа работ по выделению и синтезу их производных [1–3]. Много работ посвящено исследованию цитотоксичности ДК и совсем немного сведений об их антимикробной активности.

В связи с этим актуальным является исследование антимикробной активности и механизма действия новых производных 4,4а-ДК.

В предварительных исследованиях установлено, что 4,4а-ДК с разными заместителями в ароматическом кольце, синтезированные на кафедре органической химии Санкт-Петербургского государственного химико-фармацевтического университета, активны в отношении грамположительных бактерий и обладают выраженным противостафилококковым действием. Выявлено наиболее активное производное — 5-бром-4,4-диметил-7-хлор4,4а-ДК (БДХ-ДК) (рис. 1) [6].

Fig. 1. 5-Bromine-4,4-dimethyl-7-chloro-4,4adihydroxanthone.

Цель данного исследования — определить возможную мишень действия активного производного БДХ-ДК в бактериальных клетках, а также его острую токсичность.

Для многих антибактериальных агентов мишенями действия могут быть клеточная стенка, цитоплазматическая мембрана, нуклеиновые кислоты, процессы синтеза белка [7–9].

Для выяснения возможного механизма действия БДХ-ДК исследовали его влияние на проницаемость цитоплазматической мембраны бактериальных клеток, процесс синтеза белка (по изменению активности фермента плазмокоагулазы) и на бактериальную ДНК.

Материалы и методы

Определение интенсивности поглощения красителя кристаллического фиолетового бактериальными клетками

Изменение в поглощении клетками Staphylococcus aureus ATCC 6538 и Escherichia coli АТСС 25922 красителя кристаллического фиолетового (КФ) после взаимодействия с ДК определяли по методике S. Halder и соавт. [10].

Культуры S. aureus и E. coli выращивали на мясо-пептонном агаре 24 ч. Клетки суспендировали в изотоническом растворе NaCl до 10КОЕ/мл. Полученный инокулят добавляли к раствору исследуемого соединения в соотношении 1 : 1 и инкубировали в течение 1 ч при 37ºС. Концентрации ДК в пробах составляли 2; 4; 8; 16; 32; 62,5; 125 и 250 мкг/мл. В качестве контроля использовали суспензию клеток S. aureus и E. coli, не подвергшуюся действию соединения. Затем к исследуемым образцам добавляли КФ, его концентрация в смеси составляла 0,01 мг/мл. Инкубировали 10 мин, затем центрифугировали 8 мин при 8000 об/мин. Надосадочную жидкость отделяли и определяли оптическую плотность при длине волны 590 нм на спектрофотометре.

Для получения достоверных результатов эксперименты проводили в 3 повторностях. Значение оптической плотности исходного раствора КФ принимали за 100%. Содержание красителя в клетках бактерий вычисляли по формуле:

ОП100)×100, 

где АОП — оптическая плотность опытной пробы; А100 — оптическая плотность пробы с красителем в отсутствие клеток.

Определение плазмокоагулазной активности S. aureus под действием БДХ-ДК

Для определения действия БДХ-ДК на активность образования фермента плазмокоагулазы S. aureus ATCC 6538 использовали метод, основанный на образовании фибрина в цитратной плазме кролика под воздействием фермента [11]. Цитратную плазму разводили 0,9% раствором NaCl в соотношении 1 : 5, к 0,5 мл полученного раствора добавляли исследуемое соединение в соотношении 1 : 1 в субстатической (1 мкг/мл) и статической (2 мкг/мл) концентрациях и инокулят стафилококка (105 КОЕ/мл), инкубировали 3 ч при 37ºС, затем определяли оптическую плотность образовавшегося сгустка фибрина на фотометре «Эксперт-003». Отсутствие свертывания плазмы на протяжении 24 ч оценивали как отрицательный результат реакции. Положительным результатом реакции считали образование сгустков фибрина. Контролем служила плазма с инокулятом без ДК. Для подсчета выживших клеток при действии разных концентраций исследуемого соединения делали высевы на мясо-пептонный агар. Определяли удельную активность образования фермента (АУД) по формуле:

 АУДi/K,

где Аi — значение оптической плотности образовавшегося сгустка; Кi — количество выживших клеток, которое выражали в виде десятичного логарифма (lg).

Выделение плазмиды pBR322

Выделение плазмидной ДНК pBR322 осуществляли из клеток E. coli, которые ранее подвергались трансформации1.

Бактериальные клетки ресуспензировали в трис-ацетатном буфере, содержащем РНКазу А (250 мкл). К полученной суспензии добавляли 250 мкл буферного раствора NaOH/SDS (додецилсульфат натрия), в котором разрушались при активном перемешивании компоненты клеточной стенки, приводя к лизису клетки и высвобождению клеточных компонентов. Смесь клеток и реагентов перемешивали до тех пор, пока она не становилась прозрачной. К полученному раствору добавляли 250 мкл кислого ацетата калия для нейтрализации, перемешивали до образования творожистой взвеси. Для отделения осадка смесь центрифугировали в течение 10 мин на максимальной скорости. Осуществляли сорбцию ДНК в специальных спин-колонках. После фильтрации раствора промывали колонку, а затем элюировали очищенную ДНК. Концентрацию полученной ДНК определяли на спектрофотометре при 260 нм.

Анализ расщепления плазмидной ДНК

Способность БДХ-ДК индуцировать повреждение ДНК была проанализирована с помощью анализа расщепления плазмиды pBR322 [12].

1 мкг плазмидной ДНК разводили в 6 мкл воды. К пробам добавляли 14 мкл раствора вещества в диметилсульфоксиде таким образом, чтобы его итоговые концентрации составляли 0,125; 0,25; 0,5; 1 и 2 мМ. Суммарный объём пробы составлял 20 мкл, а концентрация ДМСО — 70%. Пробы инкубировали при 37ºС в термостате в течение 16 ч [12].

Анализировали состояние плазмидной ДНК с помощью электрофореза в 1% агарозном геле. Снимки были сделаны с помощью системы ChemiDoc MP system («BioRad»). Эксперименты проводили в 3 повторностях.

В качестве сравнения было взято вещество, вызывающее разрывы в ДНК — ендиин, синтезированный в Институте химии СПбГУ [12].

Определение острой токсичности БДХ-ДК

Острую токсичность исследуемого соединения определяли в опытах на белых нелинейных мышах-самцах массой 20–25 г. БДХ-ДК вводили однократно, перорально и внутрибрюшинно в интервале доз 50–2000 мг/кг в виде водной суспензии с использованием в качестве солюбилизатора Твина-80. Выживаемость животных определяли, наблюдая за ними в течение 14 дней от момента введения исследуемых соединений. Регистрировали развитие основных симптомов и время гибели животных в течение 24 ч. Расчет средней летальной дозы (ЛД50) ДК проводили по экспресс-методу В.Б. Прозоровского [13]. Степень токсичности соединения определяли по классификации Hodge и Sterner и классификации К.К. Сидорова [14–16].

Результаты и обсуждение

Влияние БДХ-ДК на проницаемость бактериальной мембраны

Из данных литературы известно, что производные ксантона, проявляющие антимикробную активность в отношении грамположительных бактерий, нарушают проницаемость их цитоплазматической мембраны [17–21].

Данный механизм был доказан в исследованиях, которые проводили с использованием флюоресцентного метода с пропидием йодидом и с помощью реагента SYTOX Green. Реагент SYTOX Green и пропидий йодид не способны проникать в живые клетки с неповреждёнными цитоплазматическими мембранами, но легко проникают в клетки с повреждёнными мембранами. В экспериментах с пропидием йодидом было доказано, что природный ксантон — α мангостин, выделенный из Garcinia mangostana, и его полусинтетические производные повреждают мембраны клеток S. aureus, приводя к потере внутриклеточных компонентов [17][19][20]. При действии ксантонов, полученных химическим синтезом, на S. aureus реагент SYTOX Green проникал в бактериальные клетки, что свидетельствовало о повреждении клеточной мембраны S. aureus [18][21].

Для обнаружения повреждения бактериальной мембраны химическими соединениями используют также КФ [10], который относится к ионным основным красителям и используется в методах простого и дифференциального окрашивания прокариотических клеток [22]. КФ плохо проникает через неповреждённую мембрану бактериальных клеток, но лучше проникает в клетки, если их мембрана повреждена [8][10].

Изменения проницаемости мембраны S. aureus оценивали по степени поглощения клетками красителя КФ после обработки БДХ-ДК. Чем больше красителя поглощается клетками, тем выше их проницаемость. В качестве препарата сравнения использовали катионное поверхностно-активное вещество — хлоргексидина биглюконат (ХГБ) в цидных для S. aureus концентрациях 2–250 мкг/мл, действующий на проницаемость мембран микробных клеток [23].

При воздействии ДК в концентрациях, ингибирующих размножение S. aureus (2–250 мкг/мл), процентное содержание КФ в бактериальных клетках достоверно увеличивалось по сравнению с контролем (рис. 2).

При сравнении действия БДХ-ДК и ХГБ показано, что интенсивность поглощения КФ клетками S. aureus при ингибирующих концентрациях ДК (2–32 мкг/мл) была сопоставима с эффектом ХГБ (рис. 2).

Таким образом, при действии БДХ-ДК на клетки S. aureus достоверно увеличивалась интенсивность поглощения красителя КФ. Процент поглощения зависел от концентрации соединения: чем выше действующая концентрация ДК, тем выше процент поглощения красителя (рис. 2).

Рис. 2. Сравнительная характеристика интенсивности поглощения КФ клетками S. aureus при действии БДХ-ДК. 1 — контроль; 2 — хлоргексидина биглюконат; 3 — ДК.
Fig. 2. Comparative characteristics of the intensity of absorption of crystal violet (CV) by S. aureus cells under the action of 5-bromo-4,4-dimethyl-7-chloro-4,4a-dihydroxanthone. 1 — control; 2 — chlorhexidine bigluconate; 3 — dihydroxanthone.

При исследовании антибактериальной активности 4,4а-ДК установлено, что данные соединения эффективны в отношении грамположительных бактерий и малоактивны в отношении грамотрицательных [6].

Для сравнения результатов интенсивности поглощения красителя клетками грамположительной культуры S. aureus и грамотрицательной E. сoli культуру E. сoli также подвергали действию разных концентраций БДХ-ДК. В качестве контроля использовали клетки E. coli, не подвергшиеся действию исследуемых веществ.

ДК в цидной для E. coli концентрации (250 мкг/ мл) практически не вызывал повышения поглощения красителя клетками по сравнению с контролем. При воздействии ХГБ на клетки E. coli в цидных концентрациях 32; 62,5; 125 и 250 мкг/мл процентное содержание КФ в клетках достоверно увеличилось с 6% (контроль) до 10, 11, 15 и 17% соответственно, что свидетельствовало о повышении проницаемости бактериальных клеток под действием ХГБ (рис. 3).

Рис. 3. Сравнительная характеристика интенсивности поглощения КФ клетками E. coli при действии БДХ-ДК. 1 — контроль; 2 — хлоргексидина биглюконат; 3 — ДК.
Fig. 3. Comparative characteristics of the intensity of absorption of crystal violet (CV) by E. coli cells under the action of 5-bromo-4,4-dimethyl-7-chloro-4,4a-dihydroxanthone. 1 — control; 2 — chlorhexidine bigluconate; 3 — dihydroxanthone.

Полученные данные свидетельствует о том, что мембрана E. coli не подвергается действию ДК.

Увеличение интенсивности поглощения красителя КФ клетками S. aureus при воздействии БДХ-ДК может быть свидетельством повышения проницаемости его цитоплазматической мембраны. На основании этих результатов можно считать, что вероятной мишенью действия БДХ-ДК является цитоплазматическая мембрана стафилококка.

Определение влияния БДХ-ДК на плазмокоагулазную активность S. aureus

Плазмокоагулаза — фермент, вызывающий свёртывание плазмы крови, является фактором патогенности стафилококков [24]. Для определения действия БДХ-ДК на активность образования фермента плазмокоагулазы S. aureus в плазму крови добавляли суспензию бактериальных клеток (105 КОЕ/мл) и ДК в концентрациях 1 мкг/мл (субстатической) и 2 мкг/мл (статической), инкубировали 3 ч при 37ºС. Образование сгустков наблюдали во всех образцах, но интенсивность их была разная.

Интенсивность образования сгустков белков плазмы зависела от концентрации ДК и количества выживших клеток S. aureus. Чем больше оставалось живых клеток после действия ДК, тем выше была оптическая плотность (Аi) сгустков белков плазмы. При концентрациях ДК 2 и 1 мкг/мл количество выживших клеток (Кi) составляло 103 и 105 КОЕ/мл соответственно (таблица).

Удельная активность образования фермента (АУД) при разных концентрациях БДХ-ДК
Specific activity of enzyme formation (АS) at different concentrations of 5-bromo-4,4-dimethyl-7-chloro-4,4a-dihydroxanthone

Удельная активность образования фермента (АУД) в присутствии исследуемых концентраций ДК и в контроле оказалась на одном уровне — 0,04 (таблица).

Установлено, что ДК не влияет непосредственно на плазмокоагулазную активность стафилококка, которая зависела от концентрации выживших клеток.

Исследование действия БДХ-ДК на бактериальную ДНК

Способность БДХ-ДК вызывать разрывы в молекулах ДНК была проанализирована с помощью анализа расщепления плазмиды pBR322 [12].

При действии БДХ-ДК в концентрации 1 мМ (384 мкг/мл) на плазмидную ДНК pBR322 происходило уменьшение фракции сверхспирализованной ДНК и увеличение фракции плазмидной ДНК в расслабленной конформации, что свидетельствовало о появлении одноцепочечных разрывов в молекулах плазмидной ДНК. Препарат сравнения ендиин вызывал разрывы в плазмидной ДНК в значительно более низкой концентрации — 0,125 мМ (рис. 4).

Рис. 4. Электрофореграммы плазмидной ДНК pBR322 после инкубирования в присутствии различных концентраций (мМ) ДК (а) и ендиина (б). СС — фракция сверхспирализованной ДНК; OC — фракция плазмидной ДНК в расслабленной конформации; К — контроль.
Fig. 4. Electrophoregrams of pBR322 plasmid DNA after incubation in the presence of various concentrations (mM) of dihydroxanthone (а) and enediine (b). CC — fraction of supercoiled DNA; OC — fraction of plasmid DNA in a relaxed conformation; C — control. 

Таким образом, БДХ-ДК вызывает разрывы в плазмидной ДНК в очень высокой концентрации: 1 мМ или 384 мкг/мл и выше, что свидетельствует о слабом повреждающем действии соединения на бактериальную ДНК.

Определение острой токсичности БДХ-ДК

БДХ-ДК вводили мышам перорально и внутрибрюшинно [13]. При пероральном введении соединения ЛД50 составила 1710 ± 170 мг/кг, при внутрибрюшинном — 116,9 ± 13,3 мг/кг. Таким образом, установлено, что БДХ-ДК по классификации Hodge и Sterner [14][16] и классификации К.К. Сидорова [15][16] относится к малотоксичным соединениям.

Заключение

Впервые были проведены углублённые исследования возможного механизма действия нового синтетического биологически активного соединения из группы 4,4а-ДК — БДХ-ДК. Установлено, что вероятной мишенью действия БДХ-ДК в клетках S. aureus является цитоплазматическая мембрана. БДХ-ДК не влиял на процесс синтеза белка, а именно на активность фермента плазмокоагулазы. Соединение не оказывало выраженного повреждающего действия на бактериальную ДНК. Установлено, что БДХ-ДК относится к малотоксичным соединениям. Данных о механизмах антимикробной активности соединений группы 4,4а-ДК в доступной литературе мы не обнаружили.

Таким образом, определён возможный механизм антибактериального действия синтетического производного 4,4а-ДК — БДХ-ДК. Данное соединение можно рекомендовать для дальнейших исследований в целях использования в качестве активной фармацевтической субстанции в составе антимикробного лекарственного препарата.

1. Lysis of bacterial cell for plasmid purification. URL: https://www.csun.edu/~ll656883/labs/instruction2.pdf

Список литературы

1. Pinto M.M.M., Sousa M.E., Nascimento M.S.J. Xanthone derivatives: new insights in biological activities. Curr. Med. Chem. 2005; 12(21): 2517-38. https://doi.org/10.2174/092986705774370691

2. Masters K. S., Brase S. Xanthones from fungi, lichens, and bacteria: the natural products and their synthesis. Chem. Rev. 2012; 112(7): 3717-76. https://doi.org/10.1021/cr100446h

3. Chernov N.M., Shutov R.V., Sharoyko V.V., Kuz'mich N.N., Belyakov A.V., Yakovlev I.P. Synthetic route to 4,4a- and 3,4-dihydroxanthonesthrough [4+2] cycloaddition and base-assisted sigmatropic rearrangement. Eur. J. Org. Chem. 2017; (19): 2836-41. https://doi.org/10.1002/ejoc.201700310

4. Фролова В.В., Гурина С.В., Чернов Н.М., Яковлев И.П. Перспективы создания новых производных ксантона в качестве противомикробных средств. В кн.: Сборник материалов VI Всероссийской научно-практической конференции с международным участием «Инновации в здоровье нации». СПб.; 2018: 420-3.

5. Фролова В.В., Гурина С.В., Чернов Н.М., Яковлев И.П. Взаимосвязь между строением новых производных дигидроксантона и их противомикробной активностью. В кн.: Щастной А.Т., ред. Материалы Международной конференции, посвященной 60-летию фармацевтического факультета учреждения образования «Витебский государственный ордена Дружбы народов медицинский университет». Витебск; 2019: 30-3.

6. Фролова В.В., Гурина С.В., Чернов Н.М., Яковлев И.П. 4,4а-Дигидроксантоны как перспективные соединения для создания новых антимикробных препаратов. Антибиотики и химиотерапия. 2019; 64(11-12): 3-7. https://doi.org/10.1016/0235-2990-2019-64-11-12-3-7

7. Maillard J.Y. Bacterial target sites for biocide action. J. Appl. Microbiol. 2002; 92(Suppl.): 16-27. https://doi.org/10.1046/j.1365-2672.92.5s1.3.x

8. Li N., Tan S., Cui J., Guo N., Wang W., Zu Y.G., et al. PA-1, a novel synthesized pyrrolizidine alkaloid, inhibits the growth of Escherichia coli and Staphylococcus aureus by damaging the cell membrane. J. Antibiot. (Tokyo). 2014; 67(10): 689-96. https://doi.org/10.1038/ja.2014.49

9. Ko S.J., Kim M.K., Bang J.K., Seo C.H., Luchian T., Park Y. Macropis fulvipes venom component macropin exerts its antibacterial and anti-bioflm properties by damaging the plasma membranes of drug resistant bacteria. Sci. Rep. 2017; 7(1): 16580. https://doi.org/10.1038/s41598-017-16784-6

10. Halder S., Yadav K. K., Sarkar R., Mukherjee S., Saha P., Haldar S., et al. Alteration of Zeta potential and membrane permeability in bacteria: a study with cationic agents. SpringerPlus. 2015; 4: 672. https://doi.org/10.1186/s40064-015-1476-7

11. МЗ РФ. Государственная фармакопея Российской Федерации: Том 1. М.; 2018: 1167-8.

12. Lyapunova A.G., Danilkina N.A., Rumyantsev A.M., Khlebnikov A.F., Chislov M.V., Starova G.L., et al. Relative reactivity of benzothiophene-fused enediynes in the Bergman cyclization. J. Org. Chem. 2018; 83(5): 2788-801. https://doi.org/10.1021/acs.joc.7b03258

13. Прозоровский В.Б., Прозоровский М.П., Демченко В.М. Экспресс-метод определения средней эффективной дозы и ее ошибки. Фармакология и токсикология. 1978; 41(4): 407-509.

14. Hodge H.C., Sterner J.H. Tabulation of toxicity classes. Am. Ind. Hyg. Assoc. J. 1949; 10(4): 93-6. https://doi.org/10.1080/00968204909344159

15. Сидоров К.К. О классификации токсичности ядов при парентеральных способах введения. В кн.: Саноцкий И.В., ред. Токсикология новых промышленных химических веществ: сборник статей. Выпуск 13. М.: Медицина; 1973: 47-51.

16. Березовская И.В. Классификация химических веществ по параметрам острой токсичности при парентеральных способах введения. Химико-фармацевтический журнал. 2003; 37(3): 32-4.

17. Koh J.J., Qiu S., Zou H., Lakshminarayanan R., Li J., Zhou X., et al. Rapid bactericidal action of alpha-mangostin against MRSA as an outcome of membrane targeting. Biochim. Biophys. Acta. 2013; 1828(2): 834-44. https://doi.org/10.1016/j.bbamem.2012.09.004

18. Zou H., Koh J.J., Li J., Qiu S., Aung T.T., Lin H., et al. Design and synthesis of amphiphilic xanthone-based, membranetargeting antimicrobials with improved membrane selectivity. J. Med. Chem. 2013; 56(6): 2359-73. https://doi.org/10.1021/jm301683j

19. Koh J.J., Zou H., Mukherjee D., Lin S., Lim F., Tan J.K., et al. Amphiphilic xanthones as a potent chemical entity of anti-mycobacterial agents with membrane-targeting properties. Eur. J. Med. Chem. 2016; 123: 684-703. https://doi.org/10.1016/j.ejmech.2016.07.068

20. Koh J.J., Zou H., Lin S., Lin H., Soh R.T., Lim F.H., et al. Nonpeptidic amphiphilic xanthone derivatives: structure activity relationship and membrane-targeting properties. J. Med. Chem. 2016; 59(1): 171-93. https://doi.org/10.1021/acs.jmedchem.5b01500

21. Lin S., Koh J.J., Aung T.T., Lim F., Li J., Zou H., et al. Symmetrically substituted xanthone amphiphiles combat gram-positive bacterial resistance with enhanced membrane selectivity. J. Med. Chem. 2017; 60(4): 1362-78. https://doi.org/10.1021/acs.jmedchem.6b01403

22. Зелди М.И. Характеристика новых четвертичных соединений пиридинового ряда как перспективных антибактериальных агентов: Автореф. дисс. ... канд. биол. наук. Казань; 2019.

23. Зверьков А.В., Зузова А.П. Хлоргексидин: прошлое, настоящее и будущее одного из основных антисептиков. Клиническая микробиология и антимикробная химиотерапия. 2013; 15(4): 279-85.

24. Литусов Н.В. Грамположительные аэробные кокки. Иллюстрированное учебное пособие. Екатеринбург; 2016.


Об авторах

В. В. Фролова
Санкт-Петербургский государственный химико-фармацевтический университет
Россия

Фролова Валерия Владимировна — ассистент кафедры фармацевтической химии СПГХФУ.
Санкт-Петербург.



Н. М. Чернов
Санкт-Петербургский государственный химико-фармацевтический университет
Россия

Чернов Никита Максимович — кандидат химических наук, старший гаучный сотрудник кафедры органической химии СПГХФУ.
Санкт-Петербург.



Д. Ю. Ивкин
Санкт-Петербургский государственный химико-фармацевтический университет
Россия

Ивкин Дмитрий Юрьевич — кандидат биологических наук, доцент кафедры фармакологии и клинической фармакологии, директор Центра экспериментальной фармакологии СПГХФУ.
Санкт-Петербург.



А. М. Румянцев
Санкт-Петербургский государственный университет
Россия

Румянцев Андрей Михайлович — кандидат биологических наук, младший научный сотрудник кафедры генетики и биотехнологии СПбГУ.
Санкт-Петербург.



С. В. Гурина
Санкт-Петербургский государственный химико-фармацевтический университет
Россия

Гурина Светлана Владимировна — кандидат биологических наук, доцент кафедры микробиологии СПГХФУ.
Санкт-Петербург.



Просмотров: 66


Creative Commons License
Контент доступен под лицензией Creative Commons Attribution 4.0 License.


ISSN 0372-9311 (Print)
ISSN 2686-7613 (Online)